- Папа, папа, расскажи нам о маме, - сказала малышка.
- Да, пап, ласкажи. Ты обещал, - подхватил ее маленький брат.
Девочке было около шести лет, а ее младшему брату четыре. Они обступили отца и не пропускали его до тех пор, пока он не сдался. Он сел на диван и посадил себе на колени сына, дочка села рядом. Он взял фотоальбом и показал фотографию их матери. На фотографии была изображена молодая девушка с солнечными волосами, голубыми, как небо, и глубокими, как озеро, глазами и беззаботной улыбкой на лице. Потом он взял другой альбом и стал рассказывать.
Той зимой было необычно холодно, и даже выпал снег. Она жила на юге Франции, и такая погода была просто аномалией. Моник прибежала домой. Она снимала квартиру на время обучения в Марселе. Она жила не одна, с ней еще жила французская подруга. Моник приехала из России и училась сразу в школе и в университете. За те несколько месяцев, что она жила во Франции, Моник выучила разговорную речь и говорила почти без акцента, но грамматика все еще сильно хромала. За эти несколько месяцев Она не просто привыкла к чужой культуре и традициям, она выучила уличные законы. Более того, на улице, среди местных банд, она была как дома.
В этом году во Францию пришла настоящая русская зима, и все бандиты и хулиганы сидели дома, даже самые отчаянные из них. Только иногда, очень редко, на улице можно было встретить шальных одиноких волков, но чаще всего улицы были пусты. Моник погода не пугала, скорее удивляла и каким-то странным неприятным образом напоминала о покинутом родном доме. Она никогда не вспоминала о России и, уж тем более, не скучала. И эта зима отдавалась ненавистью в ее сердце. Она была бы рада не вспоминать о своем темном прошлом, от которого она убежала, уехав из России. Она оглянулась по сторонам. Нет, это не Россия. Она теперь живет во Франции, и темные фрагменты прошлой жизни понемногу оставляют ее. Моник было двадцать лет, и она все время стремилась, в силу своей юности, заявить о себе. Ее кумиром была одна французская певица, из-за которой, кстати говоря, она и переехала во Францию. Она всегда мечтала встретиться с этой певицей или другими методами обратить на себя ее внимание.
Моник положила папку на стол в своей комнате и отправилась на кухню готовить обед. Она посещала школу через день. В те дни, что она не ходила в школу, она ходила в университет. Еще каких-то пять-шесть месяцев и она во время каникул сможет «заявить о себе». Этим летом проводится конкурс молодых талантов «молодая звезда». У Моник был талант, чудесный голос и слух. У нее были все шансы победить.
После обеда Моник села делать домашнее задание. Из-за обучения в двух заведениях она пропускала много занятий, и у нее не было свободного времени. Но на то, чтобы подать заявку для участия в этом конкурсе, она нашла время. Она почти каждый день проверяла почту и смотрела последние новости о проведении конкурса. И вот долгожданный день настал. Именно в этот день ей пришло письмо от организаторов конкурса. В нем ей предлагали пройти отборочный тур. Моник внимательно прочитала несколько раз письмо. Отборочный тур проходил во время занятий, но она уже предупредила, что в этот день на занятиях ее не будет. В этот день ей необходимо было явиться на встречу с Доберманом, главарем крупнейшего в Марселе преступного синдиката. Если она не придет, у нее, мягко говоря, будут большие проблемы. На днях она умудрилась впутаться в очень неприятную историю, и теперь ее жизнь зависела от этой встречи, перенести которую она не может. Моник очень долго думала о том, что ей делать со всем этим, но так и не смогла найти компромисса, при котором она ничего не потеряет.
И вот настал тот самый день. Моник пришла на встречу с Доберманом. Она знала местность, но именно сейчас она ничего не узнавала. Перед ней стоял Доберман со своей бандой. За ним стояла толпа фанатов и болельщиков. Моник очень удивила эта толпа, и она обернулась. Позади нее была сцена, и женщина со сцены объявила о выступлении Моник и ушла. Моник собиралась подняться на сцену. Само желание подняться на сцену и действие удивили ее и немного напугали, потому что при таких обстоятельствах она ни за что бы не поступила так. Ее со всех сторон обступили бандиты Добермана. Моник обернулась, Доберман что-то сказал. Что именно Моник не расслышала. Потом он направил на нее пистолет, где-то завизжала женщина, предчувствуя, что произойдет, и раздался выстрел…
Моник проснулась в холодном поту, осмотрелась. Она сидела на своей постели. За окном только поднималось солнце, разгоняя ночной мрак. Моник поднялась с постели, откинула влажные шелковые простыни и пошла в ванную. Она подошла к раковине и включила воду, промыла холодной водой глаза и посмотрела в зеркало. Всего лишь ночной кошмар, а, может, предупреждение? Может, стоит пойти на встречу, а не на концерт? Она вновь умылась и прогнала мрачные мысли. Позже она оделась и налила себе кружку крепкого кофе. Либо все обойдется, либо Доберман ее пристрелит. Но в любом случае она пойдет на концерт. Безумие? Да. Но это мечта всей ее жизни.
В назначенный час Моник приехала в концертный зал. Час репетиций и начало концерта. Все. Назад дороги нет. Моник видела выступления всех участников и сильно волновалась. И вот ее выход. Ее объявили, и она вышла на сцену. И в эту минуту ночной кошмар стал воплощаться в жизнь. Перед самой сценой стоял Доберман. Один. Моник оглянулась. За кулисами стояли головорезы Добермана. Спеть ей не удалось. Доберман достал пистолет и направил на Моник. Она отошла от микрофона. Из-за кулис вышли головорезы Добермана и стали медленно приближаться к Моник. Доберман улыбался ей. Ему явно нравился страх в ее глазах. Потом Моник почувствовала сильный удар по голове и потеряла сознание.
Очнулась Моник на полу в темной комнате. В комнате было холодно и сыро. Где-то недалеко от нее журчала вода. Моник села на пол, голова сильно болела и кружилась. Она коснулась места удара на голове и почувствовала липкую вязкую жидкость и сухую корочку. Очевидно, удар был сильнее, чем предполагала Моник. Глаза понемногу привыкали к темноте и тусклому свету, струившемуся откуда-то сверху. Моник поднялась на ноги, пошатнулась и, чтобы не упасть, оперлась на стену. Ее рука скользнула по холодным камням, покрытым чем-то слизким и какой-то растительностью. Она прошлась вдоль стены. Ноги хлюпали по какой-то жидкости, предположительно это была вода, но Моник немного в этом сомневалась. У самых ее ног что-то пискнуло и метнулось куда-то в темноту. Крысы. Она подошла к месту, где из потолка струился свет, и осмотрелась. Да, как она и думала. Это был какой-то подвал. На улице была ранняя весна, и вся талая вода с улицы через маленькие щели сочилась сюда. От постоянной влажности стены покрылись мхом и плесенью. Моник шла дальше вдоль стены. И вдруг стена закончилась. Одна из стен подвала была разрушена, и за ней тянулся коллектор. Моник вышла в коллектор и пошла по течению сточных вод. Тошнотворный запах усиливался с каждым метром, и через некоторое время Моник вышла к городскому отстойнику. Через вонючую жижу она выбралась на поверхность и пошла в направлении своего дома. По дороге она на свое несчастье встретила Добермана.
- Здравствуй, Моник. Рад, что тебе удалось выбраться. Я, признаться, очень в этом сомневался. Учитывая твою рану…
- Я на многое способна. У меня богатый опыт таких ситуаций. Если честно, то я удивлена, что ты так поступил. Я ожидала от тебя более жестоких мер.
- О, у нас все еще впереди. А за то, что ты сделала, мне придется наказать тебя и очень нехорошим способом. Ты очень красива, даже сейчас.
- На что ты рассчитываешь? Я никогда не буду твоей. Лучше я умру.
- Я тебе не предлагал ничего подобного. Однако, в чем-то ты права.
- Ты убьешь меня?
- Зачем убивать такого прекрасного человека, как ты? Ты умна, ответственна, исполнительна. Мне нужны такие люди. Будешь выполнять все мои распоряжения и останешься в живых. Тебе придется вступить в мою банду. Моник, ты девочка умная, и я не думаю, что ты будешь сопротивляться. Мой брат из-за тебя сидит за решеткой. Я потерял трех очень ценных людей. Нехорошо это.
- Это твои проблемы, Доберман. Как я уже сказала, тебе легче убить меня, чем заставить что-либо делать для тебя.
- Убить я тебя всегда успею. Ты знаешь ребят из твоего района? Они мне кучу бабок должны. Напомни им об этом. Я хочу получить свои деньги немедленно. Кстати, прими душ.
- Очень смешно. Это твои деньги, вот и добывай их сам.
- В таком случае, может, тебе будет интересно узнать, что твоя подруга, с которой ты живешь, сейчас у меня. Ты же не хочешь, чтобы я убил ее или стоит тебе напомнить о твоем прошлом.
- Ты ничего не знаешь о моем прошлом,- в ее голосе явно звучал металл.
- Я рад, что ты меня поняла. Я буду ждать свои деньги в полночь у старого склада. Не подведи меня.
Он отдал ей папку с бумагами и ушел. Через пару часов она пришла домой, подруги дома не было. Она бросила папку на стол, приняла душ, пообедала и стала думать, что ей делать. Моник знала, что в любом случае Доберман добьется от нее того, чего хочет. Она некоторое время просто сидела в уютном мягком кресле, очевидно, в последний раз всматриваясь в картину, висевшую на противоположной стене. После она пошла на кухню, выпила стакан сока и отправилась по поручению Добермана. Ей придется вытрясти из должников деньги, так или иначе.
Моник пришла к заброшенной фабрике около девяти вечера. Она не сильно торопилась умереть из-за денег Добермана, и потому погуляла немного по городу. В ушах играла любимая музыка, и Моник отрешенно подумала, какой замечательный день умереть. Эти парни ее знали, более того, у них было что-то общее: они все, включая Моник, ненавидели Добермана. Она открыла дверь и прошла внутрь. Ну все, началось.
Моник подошла к Главному и рассказала, что, собственно, она здесь делает. Он не отреагировал. Тогда Моник объяснила цель своего прихода немного по-другому. Реакция была, но Моник вовсе не желала такой реакции. Бандиты стали доставать оружие и приближаться к ней. Вот сейчас Моник пожалела, что не приобрела пистолет или какую-нибудь броню. Она попыталась решить вопрос дипломатическим путем, но, видимо, они понимают лишь дипломатию холодного оружия. Ладно. Нужно выбираться, пока еще дышишь. А с другой стороны, если я не принесу деньги Доберману, меня ждет та же участь.
Главный поставил перед ней кейс с деньгами и напоследок сказал:
- Если сможешь, забирай. И если тебе повезет, передай Доберману, что так просто мы это не оставим. Если он хочет войны, он ее получит.
Как только он закончил говорить, его бандиты стали палить с разных сторон в Моник. Да, денек явно не задался. Что ж теперь пригодиться тот многолетний опыт, который она получила на Родине. Она быстро схватила кейс и нырнула под стоящий рядом стол, который тут же был разнесен в щепки. Дальше в качестве щита использовался кейс и другая мебель, которая в последствии тоже разлеталась в щепки. Главное для нее сейчас добраться до рубильника и выключить свет, а потом уже удирать отсюда со всех ног. Ей оставалось каких-то полметра, когда ее задело. Она вскрикнула и упала на пол. Стрельба прекратилась. Хорошо, можно отдохнуть. Она взглянула на руку. Пуля прошла на вылет. Рука сильно болела, а на полу уже натекла приличная лужа крови. Нет, все-таки Доберман лучше их. У него хоть есть правила и какие-то принципы. Он не станет убивать в своем убежище. Зачем ему лишняя морока с трупом?
Она подпустила их поближе и резко поднялась. Переключив рубильник, она метнулась к выходу с кейсом. Вокруг мелькали вспышки, гремели выстрелы, но ее вроде больше не задели. Когда включили свет, она уже была у двери. На сей раз ей удался этот трюк, но все равно надо обзавестись пистолетом. Выбравшись на улицу, она свернула за угол и побежала в ближайший переулок. Ее преследовали бандиты на мотоциклах и машинах. Замечательно, ее сейчас догонят, застрелят и отберут деньги, а Доберман застрелит ее подругу. Но для Моник это пустяк. Она миллионы раз скрывалась от преследователей. Она очередной раз завернула за угол, вбежала в ближайший подъезд и выбежала на крышу. Здания в этом районе располагались очень близко друг к другу, так что перепрыгивать с крыши на крышу не составляло большого труда. Преследователи отстали. Она двигалась слишком быстро и приводила их в тупики, поэтому преследователи покинули свой транспорт и поднялись на крыши. Моник к тому времени уже спускалась вниз по пожарной лестнице. Опять удача была к ней благосклонна. Она пробежала еще пару кварталов до места встречи с Доберманом. Его еще не было, и она решила поваляться на земле. Ее наслаждение было недолгим. Доберман появился минут через пять. Ее всегда интересовало, почему он ходит пешком и без охраны, но никогда об этом не спрашивала. Не ее дело. Он подошел к ней и загородил единственный фонарь в этом месте. Его очень удивило то, что она лежит на сырой холодной земле, кейс с деньгами лежит у нее под головой, и ко всему она либо спит, либо без сознания.
- Рад тебя видеть, Моник.
- Взаимно.
Ее ответ явно его озадачил. Несколько часов назад она его ненавидела и готова была разорвать на куски, а теперь рада его видеть. Очень странно. Потом он заметил, что еще не растаявший снег окрашен в кровь. Он присмотрелся. Ее правая рука была прострелена, корочка на голове потрескалась, и по лицу текла струйка крови. Но при ней были деньги. Он вытащил кейс у нее из-под головы, открыл его и пересчитал деньги. Потом он закрыл его и собрался уходить, но остановился и оглянулся. Она сама не доберется до дома. Она даже не сможет подняться. В его голове мелькнула одна мысль и тут же исчезла. Ему было жалко Моник. Он опустился радом с ней на колени. Она дышала ровно, но глаза ее были закрыты. Он знал, что она в сознании и что если он сейчас прикоснется к ней, точно получит по зубам. Но, в конце концов, ей нужна помощь. Он пристегнул кейс к поясу и поднял Моник на руки. Она открыла глаза, но ничего не сделала, даже ничего не сказала.
Очнулась Моник опять в кромешной тьме. Опять Доберман. Что ему еще от меня надо. Она села и осмотрелась. И с удивлением обнаружила, что сидит на кровати. Голова кружилась. Она коснулась раны на голове, потом на руке. Обе раны были перевязаны. Очень скоро ее глаза привыкли к темноте, и ей удалось хоть немного осмотреть комнату. Рядом с кроватью стоял небольшой столик, на нем стояла лампа. Моник протянула руку и включила ее. Тусклый свет озарил помещение. Жалюзи на окнах были закрыты. Недалеко от двуспальной кровати стоял мягкий диванчик. На стене висел пушистый ковер. Больше в комнате ничего не было. Моник опустилась обратно на подушки. Голова сильно болела, и она закрыла глаза.
Через некоторое время дверь открылась, и в комнату вошел Доберман. Он нес поднос с едой. Он поставил его на столик, а сам сел на край кровати.
- С добрым утром. Как ты себя чувствуешь.
Он говорил таким мягким тихим голосом. Моник была удивлена. Сейчас Доберман выглядел обычным заботливым парнем, и это подкупало.
- Болит голова, - ее ответ был едва слышим.
- Я принес тебе завтрак. Поешь, как следует и поправляйся. Мои люди присмотрят за тобой.
- Зачем ты это делаешь?
- Ты ведь принесла мои деньги. И потом, я не бросаю раненых товарищей.
- А, так теперь мы – товарищи.
- Ты ведь вступила в мою банду.
- Против своего желания, если помнишь.
- Хватит разговоров, отдыхай. Раны у тебя не серьезные. Ты скоро поправишься и сможешь выполнить еще одно поручение.
- Какое еще поручение? – голова страшно болела, поэтому ее собственный голос отдался в голове звоном наковальни.
- Не волнуйся. Это не опасно. Так, всего лишь сбор информации.
- Мы так не договаривались.
- Моник, детка, ты в моей банде, а, значит, выполняешь мои поручения беспрекословно.
Он ушел, оставив ее одну наедине со своим гневом. Она поднялась и посмотрела на поднос. Он никогда ничего не делает просто так. Она взяла поднос, поставила его перед собой на колени и стала есть. Она помнила, как он осторожно взял на руки, как нес ее до машины, припаркованной неподалеку, как осторожно посадил в машину и привез сюда. А кстати сюда – это куда? Моник не знала, где она сейчас находиться. Но, если честно, ей в данный момент было наплевать на это. Даже если она в плену, то она вовсе не против такого плена. Ее беспокоило только одно: а что, если это – комната Добермана? Она прогнала из больной головы странную мысль, поела и снова заснула.
Шли дни. Моник быстро поправлялась, все больше привязываясь к Доберману. Он оказался неплохим парнем, если не учитывать, что он – гангстер. Он заботился о ней, как о сестре, и это было даже приятно. Моник перестала его ненавидеть, но и не питала к нему особой симпатии.
Недели через две, а, может, больше Моник вернулась домой. Доберман отпустил девушку лишь за тем, чтобы она забрала свои вещи. Теперь она жила в притоне Добермана. Ту комнату, в которой она провела последние пару недель, Доберман отдал ей. Ее подругу Доберман все еще держал при себе, чтобы была гарантия в том, что Моник не натворит чего-нибудь и выполнит каждое его поручение. Моник не знала, где он держит подругу, но была уверена, что где-то в притоне. Она собрала свои вещи и ушла в обратном направлении. Все раны зажили, и на их месте остались едва заметные темные следы. За последние несколько дней Моник убедилась в том, что у Добермана есть ее полное досье. Да уж, появились лишние проблемы. Теперь он наверняка знал, на что она способна. Нет, судимостей у нее нет, но она замешана была в таких делах, о которых Доберман мог только мечтать. У нее не только музыкальный талант. А она, наивная, считала, что сможет начать новую жизнь.
В то время как Моник ушла домой за своими вещами, Доберман изучал ее досье. Настоящие имя его мало интересовало и род деятельности тоже. Он просматривал истории ее жизни, записанные различными личностями: Врачом, Полицейским, Бандитами, Друзьями, Родственниками, Учителем, Каким-то Чиновником, Тренером и многими другими.
«… Настоящее имя: Саша. Занимается восточными единоборствами и легкой атлетикой. Выиграла несколько золотых медалей. С отличием окончила медицинские курсы и прошла практику в поликлинике…»
Врач.
«…Саша с отличием окончила школу. Занималась скалолазанием, горным велосипедом и борьбой. Проявляла интерес к социальным профессиям. Прекрасные вокальные данные. Исполнительна и аккуратна…»
Учитель, Тренер, Какой-то Чиновник.
«…Александра. Несколько раз была замечена на месте преступления в толпе зевак. Помогла раскрыть несколько очень сложных преступлений. Умеет обращаться с любым оружием… Оказалась причастна к нескольким ограблением банка, нападениям, похищению людей… Замешена в убийстве нескольких подростков, торгующих наркотиками предположительно на ее территории…»
Полицейский.
«…Алекс. Милая добрая девушка. Любит помогать другим. Занимается благотворительностью. Во время каникул помогает в администрации Какому-то Чиновнику…»
Родные, Друзья.
«…Эл. Прозвище – Моник. Настоящая машина для убийств. Очень жестока и чертовски привлекательна. За ухом тату в виде дракона. Предпочитает ножи и пистолеты. Специально обучалась в лагере для шпионов. Хакер. Полиции так и не удалось ее поймать…»
Бандиты.
«…Родственники погибли в автокатастрофе. Проживает во Франции под именем Моник. Имеет склонность к мести и жестоким убийствам. Татуировка за правым ухом в виде зеленого дракона. На левом колене шрам в виде креста. На шее серебряная цепочка с обручальными кольцами родителей. В левом ухе две серьги-гвоздика…».
Да, миленькое досье. И такие таланты она от меня скрывала. В этот момент пришла Моник. Судя по выражению лица Добермана и бумагам у него в руках, он читал ее досье, когда она вошла. Значит, он теперь все знает. Значит, будет использовать меня самым бесстыдным образом.
Моник оказалась права. День за днем она тренировалась и выполняла различные поручения. Он использовал ее боевой потенциал на все сто процентов. Но он не отправлял ее на трудные задания в одиночку, без брони и оружия, позволял отдохнуть и залечить раны. В общем, он неплохо к ней относился. В основном, она разрабатывала планы сложных операций, но в них не участвовала. Так они решили ограбить самый надежный банк в Марселе.
Для начала нужна была информация. Моник сама занялась этим. Для того чтобы все прошло гладко с ограблением, Моник должна была добыть нужную информацию, разработать план и подготовить людей и технику. Добычей техники занимался Ти Джей.
Она нашла необходимую информацию, оставалось лишь взломать базу данных компьютера. Нет проблем. Этим она занималась с детства. Системы защиты обойти оказалось не так просто, как она думала, но через каких-то пять-шесть часов беспрерывной работы она получила то, что хотела. Но этого оказалось недостаточно. Нужны были еще чертежи банка, которых не оказалось в тех файлах, которые она скачала. Пришлось найти необходимую организацию и проникнуть туда.
Моник спустилась с крыши до пятнадцатого этажа. Не лучший вариант, если учесть что в здании более пятидесяти этажей. Но ее это совершенно не волновало. Аккуратно разрезав стекло, она забралась внутрь. О сигнализации она позаботилась заранее, поэтому она беспрепятственно прошла к сейфу, где хранились чертежи. Еще минут пятнадцать и она покидала здание с чертежами. Нет, оригиналы она не взяла, иначе было бы ясно, что этот банк собираются ограбить. Она сфотографировала чертежи, уничтожила все следы взлома и своего пребывания и вылезла в окно. Потом активировала сигнализацию, чтобы создать видимость, что пробравшийся сюда преступник забыл о сигнализации и, не успев что-либо взять, скрылся, пока его не арестовали, и быстренько покинула район действий полиции.
На то, чтобы достать необходимую информацию и чертежи, ушло около двух недель. Дальше началась подготовка ограбления. Шли месяцы. План несколько раз изменялся. Все действия команды миллион раз отрабатывались. За это время она настолько привязалась к Доберману, что они стали лучшими друзьями. А еще полгода назад для нее это был бы самый кошмарный сон. Пока готовилось это ограбление, вся банда несколько раз выходила на мелкие дела, чтобы размяться.
И, наконец, настал тот день, точнее ночь. Все было готово. Ти Джей разобрался с сигнализацией. Несколько ребят зашли внутрь и разобрались с охраной. И пока охранники мирно посапывали перед мониторами, вся компания пробралась внутрь. Они дошли до лифта, открыли двери, прицепили тросы и спустились вниз в шахту. Потом Ти Джей отключил камеры, и вся компания стала ждать Роя, пока тот возился с дверью сейфа. Через несколько часов работа была завершена, сейф открылся, и они стали набивать сумки деньгами. И вот работа завершена. Они быстро взяли сумки и стали выбираться из банка. Охрана все еще спала, когда они проходили мимо в обратном направлении.
Они вышли из банка, и сработала сигнализация. По плану такого быть не должно было. Они быстро сели в машину и уехали. Их преследовали три или четыре патрульные машины. Вскоре их стало еще больше. У заброшенной фабрики, где подстрелили Моник, и где располагался притон врагов, они бросили машину и разбежались в разные стороны, кто-то забежал внутрь. Началась стрельба. Полицейских сразу заняла стрельба, и большинство из них стало штурмовать фабрику. Моник удирала вместе с Доберманом и четырьмя большими сумками, набитыми деньгами. Они бежали по тому же самому маршруту, что и она, когда убегала от бандитов. Но сейчас это не особо срабатывало. Мешало только одно. По крышам за ними гнались полицейские, внизу ездили патрули, и еще ко всему в небе кружили вертолеты. Когда-нибудь их загонят в угол, и на этом все будет закончено. Они вместе спустились с крыши и побежали по улице. Моник знала, шансов у них нет. Доберман убежал вперед и свернул за угол. Она свернула за ним, но его уже там не было. Кинул. Моник побежала дальше, и вдруг ее кто-то схватил и затащил в один из подъездов. Он закрывал рукой ей рот, чтобы она не кричала. Потом он развернул ее к себе, чтобы она видела его лицо. Доберман. Он оттащил ее подальше от двери и хотел было что-то сказать, но в этот момент они услышали, что полицейские заходят в подъезд. Они быстро спустились в подвал. За ними бежали несколько патрульных. Они спрятались среди труб и сидели, почти не дыша. Доберман прижимал Моник к стенке своим телом, закрывая собой на случай, если их обнаружат. Совсем рядом прошел один полицейский, за ним второй. Они переговаривались по рации. Из разговора стало ясно, что здания в этом районе будут прочесывать весь день и оставят патруль. Им придется остаться на всю ночь, а может и дольше.
Между трубами и стеной пространства было очень мало. Они сидели там до тех пор, пока полицейские не ушли. Однако они не стали покидать своего убежища, чтобы зря не светиться. Они устроились поудобнее и стали думать, как выбраться отсюда.
- Моник, объясни мне, как такое могло получиться. Ты же говорила, что все под контролем, - сказал он шепотом, но в его голосе явно слышалась злость.
- Я не знаю, Доберман. Единственное разумное объяснение этому – нас кто-то предал. Но это не я. Я бы тебя не предала. Доберман, мы с тобой не ладили раньше, но это в прошлом. Правда, Ди, я бы не пошла на это. Я здесь, с тобой. Мы оба застряли. Я не могла тебя предать.
- Возможно, ты говоришь правду, но тогда кто мог это сделать?
- Я не знаю, Ди, - она положила его голову на свое плечо и стала поглаживать его по волосам, - не знаю, но мы обязательно это выясним.
- Моник, спасибо тебе.
- За что?
- За то, что ты рядом.
За последние дни они с Моник очень сблизились, и он знал, что она на такое не пойдет. Просто его злила одна лишь мысль о предательстве. Тем более, Моник была ему дорога. Они были друзьями, порой она была ему ближе, чем друг. Он доверился ей. В ее руках было так тепло и спокойно, и он, невольно засыпая, забывал обо всем. За последние полгода совместной работы, с тех пор, как Моник стала выполнять его поручения, она несколько раз спасала ему жизнь, он спасал ее. И сейчас, сидя в этом мерзком подвале под охраной полицейских, он просто не мог поверить, что они вот так закончат. Их либо пристрелят, либо посадят.
Через несколько часов Доберман уснул у нее на руках. Она отвлеченно думала о том, что обязательно бросит это занятие, заберет деньги и уберется отсюда подальше. Вдали от них проходили патрульные. Да, влипли. Моник опустила голову на сумку с деньгами и заснула.
Они проснулись одновременно. Их разбудил скрип закрывающейся двери. Доберман выглянул из убежища, осмотрелся и вылез, прихватив две сумки. Моник, забрав остальные сумки, вылезла следом. Они побежали вглубь подвала. Должен же быть другой выход отсюда. Но в конце подвала они наткнулись на стену. Нет. Единственный выход охранялся полицейскими. Они подкрались к двери, Доберман обезвредил одного охранника, остальных двух Моник взяла на себя. Они добыли оружие и стали выбираться из здания. Выход на крышу оцеплен. Хорошо, что полицейские не знают, в каком они доме прятались. Они выбежали из дома и рванули в направлении старой фабрики, где оставили машину. На машину они не надеялись, но другого выхода не было. Доберман прикрывал, Моник бежала впереди. Они почти добрались до машины, но резко свернули в другую сторону. У подъезда была припаркована чья-то машина. Хорошо. Доберман быстро ее вскрыл, Моник бросила сумки на заднее сиденье, села в машину, и они умчались.
После двух часов увлекательной погони с перестрелками им удалось оторваться. Они кинули машину в каких-то трущобах, и пошли домой. Раньше они были слишком заняты, но теперь, подходя к дверям своего притона, Моник заметила рану Добермана.
- Ты ранен, - она указала на руку.
- Это пустяк. Главное мы живы. Знаешь, Моник, ты можешь забрать эти две сумки. Ты заработала эти деньги.
- Ты сам мне их отдал.
Он улыбнулся ей. Они вошли. Никого из банды видно не было, и Моник повела его в свою комнату. Они поставили сумки в углу. Она сняла куртку, достала из ящика аптечку и села на кровать.
- Тебе нужно обработать рану.
- Моник, не стоит беспокоиться.
- Ди, ты ранен, и нужно обработать рану. И даже не думай сопротивляться.
- Хорошо, - сдался он.
Он сел рядом с ней на кровать и снял рубашку. Она обработала рану на руке и перевязала ее. Потом она заметила кровь у него на груди. Она заставила его развернуться к ней. Он не хотел, чтобы она обрабатывала эту рану, но последние дни его сильно вымотали, он едва дошел до ее комнаты, и сейчас изо всех сил старался не показать ей, что вот-вот потеряет сознание. Она промыла рану, обработала ее и перевязала. Чуть позже помогла ему дойти до его комнаты, уложила его в постель, чмокнула в щечку напоследок и ушла. Не все вернулись после этого ограбления. Моник помогала раненым и ухаживала за Доберманом до тех пор, пока он не стал хвастаться идеальным здоровьем, а его раны превратились в темные шрамы. Ему нравилась ее забота и ласка. Но помимо заботы о раненых она занималась маленьким расследованием. Она обещала Доберману, что узнает, кто их предал. Моник прилагала все усилия, но пока ничего не нашла.
К этому времени Доберман, полностью выздоровев, предпринял новую вылазку. Новое дело оказалось пустяковым, но Моник не пошла не него. Теперь она предпочитала оставаться на базе. На это было две причины: во-первых, она все еще занималась расследованием, и в этом вопросе Доберман доверял только ее; во-вторых, она разрабатывала новый план, в который был посвящен только Ти Джей. Но это не значило, что Моник совсем отошла от дел. Она взламывала различные компьютеры, тренировалась, выходила на одиночные миссии и иногда с командой. В ее расследовании круг подозреваемых сузился. Среди них был Рей, Громила и Ти Джей. В кандидатуре последнего Моник сильно сомневалась. Ти Джею она доверяла, а Доберману он был, как родной брат. Ти Джей заменил ему брата, когда по вине Моник родного брата Добермана посадили в тюрьму. Моник вела прежний образ жизни. Ее прошлое стало настоящим. Отличие было в том, что это другая страна. Она жила старой жизнью по новым правилам. План, разработанный Моник, так и остался на бумаге.
Она уже завершила подготовку плана, и Доберман его одобрил. Ее расследование продвигалось, и она была близка к разгадке. Но в один прекрасный день все прояснилось. Такого никто не ожидал. Они как всегда просматривали украденную информацию и готовились к новому ограблению, когда нагрянула полиция. Полицейские окружили все здание и каким-то образом проникли внутрь. И тогда Моник и Доберман увидели предателя. Ти Джей стоял в форме полицейского перед ними и показывал значок. Как он мог их предать. Он всегда был таким милым, добрым, честным, а главное преданным. Он никогда не бросал Добермана. Они работали вместе три года, и Ти Джей никогда его не подводил. Доберман всегда с ним делился и даже отдавал большую часть. И вот этот предатель стоял во главе вооруженного до зубов спецназа.
Доберман долго не ждал. Как только полицейские вместе с предателем появились на базе, он открыл огонь. Моник и другие тоже стали стрелять. Но их было слишком много. Банда стала отступать. Они опять кинулись врассыпную. Доберман схватил Моник за руку и потащил вниз по лестнице. Лестница вела в подвал. Моник, за год ее проживания здесь, никогда не знала об этом подвале. Доберман провел ее к тайному гаражу, где стояла его машина. Они бежали со всех ног, но оторваться им не удалось. Доберман бросил ей ключи, а сам стал отстреливаться от преследования. Моник села за руль, завела двигатель и, прихватив Добермана, выехала из гаража, выбив при этом ворота. За ними сразу увязались три патрульные машины. Полицейские не переставали стрелять. Доберман высунулся в окно, развернулся и стал стрелять в патруль. Перестрелка шла до тех пор, пока Добермана не ранили в руку. Через пять минут после этого за ними увязалась еще одна машина. Эту машину они слишком хорошо знали. Это машина Ти Джея. Ти Джей высунулся в окно и стал стрелять, целясь в Добермана. Моник не очень хорошо водила машину, но сейчас это было им даже на руку. Они исколесили так весь город. Патрульные машины отстали, но Ти Джей продолжал преследовать. Слишком хорошо он успел узнать как Добермана, так и Моник. Ему все-таки удалось попасть в Добермана, но он все равно отстал. Моник ехала еще около получаса, и, убедившись, что за ними нет хвоста, остановила машину.
Доберман вышел из машины и тут же упал на землю. Моник подбежала к нему. Он истекал кровью. Она перевернула его, уложила себе на колени и попыталась остановить кровотечение.
- Нет, Моник… Уже слишком поздно… Уходи… Оставь мне пистолет и уходи…
- Нет, Ди, мы вместе до конца. Слышишь? До конца.
- Не сегодня, Моник. Мое время пришло. Уходи. Я счастлив, что мы были вместе… были близки. Я умираю, Моник, но знай, я люблю тебя…
- Ди!
- Уходи, Моник. Я немного их задержу.
Она вложила ему в руку пистолет, села в машину и уехала. Она не могла поверить в то, что его больше нет рядом. Перед глазами стаяло его лицо, такое красивое лицо. Большие голубые глаза, курчавые черные волосы и хулиганская улыбка. Она съехала на обочину и остановила машину. Дальше ехать не было сил. Чувства переполняли ее. Она так и не успела ему сказать, как он ей дорог. Она опустила голову на руль и зарыдала.
Неизвестно, сколько времени она так провела. Когда она подняла голову, уже начинало темнеть. Она завела двигатель и поехала до ближайшей гостиницы, сняла номер на одну ночь и теперь лежала на кровати без сна, вспоминая все, что у нее было с Доберманом: их знакомство, их разногласия и ссоры, их тихие беседы, совместные дела, их любимую шутку «кто кого сегодня спас» и ту незабываемую ночь, единственную ночь, когда они были вместе.
Утро наступило неожиданно и каким-то непонятным образом причиняло Моник боль. Она вновь решила покончить с этой жизнью и переехать в Париж. Но она не за новой жизнью туда собралась ехать, там было больше банд. Она спустилась вниз к теперь уже своей машине и решила выбросить все ненужное. Она открыла багажник и увидела те самые четыре сумки денег среди других вещей. Моник собрала одежду Добермана и сожгла. Она оставила лишь его оружие и деньги. Потом она заглянула в бардачок. Там лежали фотографии, водительские права Добермана и ее, их паспорта, его записная книжка, его личный пистолет и два билета на самолет. Доберман явно собирался после того дела куда-то с ней улететь. Она взяла фотографии. На одной был изображен он, на другой они вместе, а на третьей Доберман с Ти Джеем. Она сразу вспомнила о предательстве, и вновь на глаза навернулись слезы. Она разорвала эту фотографию и сожгла ее. Остальные две фотографии она прикрепила на приборную панель возле руля. Она уничтожила его записную книжку, паспорт и водительские права, оставив на память о нем лишь его именной пистолет и фотографии. Потом села в машину и поехала в Париж. По дороге она несколько раз останавливалась у ресторанов и гостиниц. И вот, наконец, она добралась до Парижа.
Денег, оставленных ей Доберманом, хватило на небольшую квартирку в центре города и на то, чтобы начать новую беззаботную жизнь. Она могла теперь не работать. Но ей нечем было заняться. Она стала обустраивать новою жизнь. Моник нашла работу в приличной фирме. Она работала с девяти утра и до шести вечера, а по выходным обустраивала новую квартиру. Шли месяцы, она утвердилась на новом месте. Почти через год проживания в Париже, она смогла забыть боль от потери Добермана. У нее даже появились друзья, но она никому не доверяла. Через год голые холодные стены в новом доме, гордо именуемые квартирой, превратились в уютное гнездышко. Моник приобрела гараж недалеко от дома, и теперь свободное время проводила там. Теперь она наконец-то стала жить так, как всегда мечтала. У нее была своя квартира, машина и приличная работа. Ее личная жизнь наконец-то устроилась.
Коллеги с работы ее уважали и любили. Она даже немного изменила внешность. Она часто посещала корпоративные вечеринки и даже подумывала завести собаку. Добермана. Его фотография стояла на ночном столике в рамке у ее кровати. Деньги она хранила в банке. Она стала преуспевающей бизнес-леди.
Ровно год прошел с тех пор, как убили Добермана. Этот день Моник провела по-особенному. Вернувшись с работы, она не стала включать свет. Она прошла на кухню, взяла бокал и бутылку вина и пошла в спальню. Она расположилась на кровати, открыла бутылку и налила вино в бокал. Тусклый свет освещал комнату. Все в этой комнате напоминало о нем. Так она и сидела на кровати с бокалом вина, предаваясь воспоминаниям.
На следующее утро она пришла на работу немного грустная и с головной болью. Она смутно помнила, что именно она делала прошлой ночью и что пила. Последний раз ей было так плохо, когда они с Доберманом отмечали ограбление банка, когда они чуть не погибли. Он был тогда ранен, и Моник не давала ему пить. Ее работа заключалась в бумагах. Различные счета. Она была главным бухгалтером в фирме и имела доступ к любой информации. Но сейчас ей это было не нужно. А раньше она обязательно бы воспользовалась служебным положением. Подруга сразу заметила, что что-то не так.
- Ты в порядке, Моник?
- Да… Да, все нормально. А что?
- Ты какая-то странная сегодня. Что-то случилось?
- Нет, нет. Все в порядке. Просто трудная ночка. Я не выспалась.
- Кто-то мешал? – двусмысленно спросила подруга.
- Нет, просто выпила лишнего, кажется.
- О, тяжело. Понимаю. Это из-за парня?
- Да.
- Бросил?
- Погиб, - отрезала она, дав понять, что продолжения разговора подруга не дождется.
Подруга немного испугалась. Нет, не последнего слова, а того, как оно было произнесено. Моник резко изменилась. В глазах вспыхнул гнев, а когда она увидела испуг в глазах подруги, на ее устах расцвела самая страшная хулиганская улыбка. Но Моник быстро сообразила, что ей не стоило себя так вести, и она вновь стала доброй, улыбающейся бизнес-леди. Подруга никогда не видела Моник такой. Моник прошла в свой кабинет и стала разбирать нескончаемую гору бумаг. Босс несколько раз ее до этого вызывал в свой кабинет, они что-то долго обсуждали, и она вновь возвращалась в свой кабинет. По этому поводу ходили разные слухи о ее повышении и о ее связи с боссом. Пусть болтают, что хотят, мне все равно. Босс был раза в три старше ее, и не о какой связи речи быть не могло. А вот повышение вполне возможно. Именно это они и обсуждали. Но никто на фирме не знал, что у этой пай девочки всегда при себе пистолет. И вот опять он вызывает ее в свой кабинет. У нее не было никакого желания обсуждать этот надоевший вопрос. Ее повышение они обсуждают уже на протяжении месяца, и это начинает ей надоедать. И еще ко всему головная боль не только не проходит, она усиливается.
Она зашла в кабинет к боссу. Все такое привычное, что казалось своим. Она без слов расположилась в мягком кресле. Он очень долго рассматривал ее, прежде чем заговорить. Она не обращала на это никакого внимания и продолжала смотреть ему в глаза наглым взглядом. Даже не наглым. В этом взгляде был какой-то намек на презрение. Очевидно, она размышляла, а не пристрелить этого развратного старика прямо здесь и сейчас. И вот он заговорил.
- Ты прекрасный работник, Моник. Я обдумал твое повышение и решил сделать тебя своим заместителем. Как ты на это смотришь?
- Давно пора, - едва слышно сказала она.
- Что? Повтори, я не расслышал. Ты сказала очень тихо.
- Глухой тетерев, - опять прошептала она, а потом добавила в полный голос, - я рада, что Вы считаете, что я справлюсь с этой работой.
- Я не просто считаю. Я уверен. Более подходящей кандидатуры на эту должность я не нахожу.
- Я рада, что Вы возлагаете на меня такую ответственность. Я Вас не подведу.
- Я в этом не сомневаюсь. С завтрашнего дня ты вступаешь в эту должность.
- Благодарю Вас, сер.
Она вышла из его кабинета и отправилась к себе. По дороге она заглянула к подруге и сообщила ей об этом. Эта новость распространилась со скоростью света. И к вечеру все успели ее поздравить и отметить повышение. Моник не была расположена к вечеринкам и ушла домой до того, как к ней завалилась толпа и стала праздновать. Она пришла домой, поужинала и легла спать. В голове крутились разные мысли. Почему ей был приятен страх в глазах подруги, почему она захотела убить босса. Нет, все, ее прошлое больше не ворвется в ее жизнь. Она лучше умрет или сядет в тюрьму, сознавшись во всем, но к старому не вернется.
Новое место ей очень даже понравилось. Она заключала сделки, отдавала приказы и распоряжения. Спорила с боссом, а иногда не просто игнорировала его распоряжения, она переделывала его приказы. Через месяц работы он снова вызвал ее к себе. Эта его вредная привычка ей уже порядком надоела.
- Вызывали, сер?
- Да. Есть работенка для тебя.
- Говорите так, как будто я – убийца.
- О, нет, что ты. Мой сын возвращается в Париж из своего путешествия по Европе.
- У вас есть сын?
- Да.
- И что дальше. Причем тут я?
- Его нужно встретить в аэропорту и привезти сюда. Я полностью тебе доверяю, моя девочка.
- Хорошо.
Ее чуть не стошнило, когда он назвал ее «моя девочка». Отвратительно. Она взяла папку с его стола со всеми данными и описанием сына и ушла. Служебную машину ей не дадут. Куда там. Ее «джип» выглядит намного представительнее и солиднее, чем все служебные машины, даже «лимузин».
Она приехала в аэропорт и ждала. Частный самолет только приземлился, опустился трап, и по нему спустился молодой парень. Она не спускала с него глаз. Парень был красив, очень красив. Моник следила за каждым его движением и пришла к выводу, что сын совершенно не похож на отца. Тем лучше для нее. Он подошел к ней, она поздоровалась, он бросил сумку в багажник, сел в машину, и они уехали. Парень молча рассматривал своего водителя, за что Моник была ему благодарна. Она не собиралась отвечать на его дурацкие вопросы или обсуждать манеру вождения. Они подъехали к офису, он взял сумку, она поставила машину на стоянку, и они вместе поднялись в кабинет ее босса. Пока они шли по коридору, подчиненные и коллеги не сводили с нее глаз. Теперь будет ходить слух, что я сплю с сыном босса. Они зашли в кабинет.
- Поручение выполнено, - сказала она. Босс посмотрел на нее.
- Замечательно. Проходи, сынок. Вы уже познакомились? Она мой лучший сотрудник, если ты откажешься от фирмы, она станет моим преемником.
- Я рад, папа, что ты наконец-то нашел дурачка себе на замену.
- Как ты можешь так говорить, сын?!
- Я говорю правду. Только псих согласиться взять это сборище людей в старом здании, гордо именуемое фирмой. Твоя «фирма» развалилась три года назад. Если ей в жизни нечего терять, то пускай занимается этим. Я же считаю это гиблым делом. Твоя фирма выглядит так же, как и ты.
- Сын, прекрати.
- Но я прав.
- Простите. Я могу идти, - ей явно нравился спор, но находиться в компании этого старика она была не в настроении.
- Нет, нет, останься. Мой сын очень давно был в Париже в последний раз. Устрой его в гостиницу и поводи по городу. Удовлетворяй его желания по мере возможности.
- Хорошо, - ей совсем не нравилось то, что ей придется нянчиться с сынком босса.
Они вышли из офиса и сели в ее машину. А он прав, здание действительно очень старое. Парень хмурился все больше. Ему тоже не нравилось, что к нему приставили няньку. Он был старше ее на два года, а его отец больше доверяет ей, а не ему. Просто несчастье какое-то. Он сидел рядом с ней и смотрел то в окно, то на нее. Девушка рядом ни разу не повернулась в его сторону и ничего не сказала. Они въехали в центр города, она притормозила и обратилась к нему.
- Где Вы остановитесь? Я имею ввиду в какой гостинице? Или у отца?
- В гостинице.
- В какой?
- Мне все равно.
- Хорошо. Здесь недалеко есть одна замечательная гостиница.
- Мне все равно, - повторил он, - лишь бы подальше от отца.
- Вы не любите своего отца?
- Я бы сказал, что это у нас взаимно.
- Я не заметила. А за что он Вас не любит?
- Я отказался от его фирмы и уехал из страны. Его взбесило то, что ему придется продать фирму. Он хотел, чтобы это стало семейным бизнесом.
- А Вам это не интересно?
- Нет. Просто фирма разрушилась сразу после того, как он ее купил. А если я ее унаследую, он будет управлять ею через меня. Я этого не хочу, - и с чего это он так разоткровенничался с незнакомой девушкой. Она всего лишь нянька на время.
Она не стала продолжать этот разговор. Ей было неинтересны подробности семейных ссор босса и его сына. Она привезла его в гостиницу, он снял номер, спросил у нее, где можно пообедать, и они поехали в ресторан. Он присматривался к этой девушке. Она была красива. Солнечные светлые курчавые волосы приветливо и игриво развивались на ветру. Милая улыбка на алых губах так и манила его. Легкая полупрозрачная белая блуза открывала его взгляду нежные плечи. На ее шее он разглядел едва заметный шрам. И ко всей этой привлекательной и сексуальной картине примешивался голубой лед ее глаз и равнодушный взгляд. Это каким-то странным образом придавало ей еще более сексуальный и немного опасный вид. И в эту минуту он понял, что ему хотелось бы эту девушку, но что-то останавливало его от совращения. Они пообедали и поехали кататься по городу. Ее радовало только то, что босс оплачивает бензин.
Он заметил в машине фотографии и спросил.
- Вы замужем?
- Нет. И пока не собираюсь.
- А давно Вы встречаетесь? – сказал он и указал на фото.
- Мы не встречаемся.
- Так это Ваш брат или бывший приятель?
- Бывший, - ей был неприятен этот разговор. Она мрачнела и начинала злиться.
- А почему вы расстались? Он Вам изменил?
- Он умер. И давайте закончим этот разговор.
- Простите. Я не хотел злить или огорчать Вас.
- Просто забудьте об этом и все.
- Хорошо.
Они катались по городу весь день, гуляли по набережной и в парках, сидели в кафе и ресторанах. День их закончился ужином в одном из ее любимых ресторанов. Они беседовали, танцевали и пили вино, и, кажется, она выпила лишнего. Ее вовсе не беспокоило то, что придется садиться за руль в не совсем трезвом состоянии. Она так часто ездила. Сейчас ее беспокоило то, что до машины она может не дойти. Парень оказался более стойким. Он помог ей дойти до машины, усадил ее, сам сел на место водителя, завел двигатель, и, следуя ее указаниям, повез ее домой. Прибыв на место, он поставил машину в гараж и помог ей добраться до ее квартиры. К тому времени она более или менее протрезвела и предложила зайти к ней. Там, устроившись на кровати, они распили еще одну бутылку вина и уснули. Доброй ночи.
Моник проснулась около одиннадцати часов дня, открыла глаза и подняла голову. Ее что-то беспокоило, что-то было не так. Она быстро нашла причину этого странного ощущения. В комнате было темно из-за темных штор, но спящего рядом парня она рассмотреть смогла. Она поднялась, откинув его руку, и пошла в ванную, вспоминая все, что вчера натворила. Все вспомнить сразу не удалось. Она приготовила завтрак и сварила кофе. После завтрака помутнение рассудка прошло, и память вернулась вместе с головной болью, которая уже становилась привычкой и сопровождала ее каждое утро. Она разбудила парня и объяснила все еще сонному испуганному парню, что собственно произошло. Парень немного смутился, но виду не подал. Молодец. Напился с незнакомой девушкой у нее дома и уснул с ней на ее же постели. Кстати, а между нами что-нибудь было? Ничего не помню. Вся ночь как в тумане. Он поднялся, сходил в ванную, умылся, принял ее предложение позавтракать и поел. Оказалось, что она прекрасно готовит. Сексуальная дьяволица превратилась в нежного ангела. Но это длилось недолго, ровно столько, сколько ей понадобилось окончательно проснуться. После завтрака она сказала ему, что он поедет с ней на работу, чтобы она смогла оправдаться, и они поехали. Он узнал ее немного ближе и уже не возражал против ее общества. Они приехали в фирму, она зашла в кабинет босса первой, поздоровалась, в двух словах объяснила, что произошло, обвинила его во всех смертных грехах и вышла из кабинета, оставив его на растерзание отцу. До своего кабинета она не дошла, ее остановили коллеги и ее подруга.
- Ну, как провела ночь с сыном босса?
- Отстаньте от меня.
- Да ладно тебе, расскажи.
- Ничего не было.
- Совсем ничего? А почему ты опоздала и пришла только после обеда? Еще скажи, что он дал тебе новое поручение.
- Ничего он мне не давал, я просто проспала.
- Проспала до обеда в рабочий день?
- Да.
- Но ты приехала с ним. С ним тебя вчера видели в парке и в ресторане.
- И что?
- У тебя было с ним свидание.
- Ничего у меня с ним не было. Просто босс решил, что его сыну нужна нянька. Кстати, он не высокого обо мне мнения.
- А по тому, что мы видели в парке и в ресторане, я бы не сказал. Так почему ты опоздала?
- Выпили немного лишнего.
- А дальше?
- И завалились спать. Все ясно. Отстаньте от меня. Я с ним не спала.
- Ну хоть что-то.
Она вошла в кабинет. Головная боль и не собиралась проходить. Она села в кресло и просмотрела бумаги, потом отложила их и, подперев голову руками, закрыла глаза. Она никогда не думала, что вляпается в такое и станет предметом сплетен и обсуждений в фирме. Она постаралась придумать, как из этого выпутаться и не навредить своей репутации, когда раздался звонок. Опять босс вызывает. Она с обреченным видом встала и вышла из своего кабинета. И сразу же наткнулась на босса и его сына. Босс при всех дал ей старое поручение. Остаток дня провести с его дорогим сыном, так как сыну она понравилась. За что ей это? Да, она хотела занять место босса и управлять фирмой. Но стать нянькой для сыночка, это уже слишком. Все коллеги видели ее злобный взгляд, явно говоривший, какого она невысокого мнения и о боссе и о его поручениях. Все видели, с какой неохотой и отвращением она бралась за это задание. Она взглянула на стоявшего парня, одарила его самым холодным и злым взглядом, что-то ответила боссу и пошла на стоянку к своей машине. Опять кататься с этим парнем. Она не была против, но ей было крайне неприятно, что это заставляет ее делать босс. Он заставляет ее встречаться с его сыном, и из-за этого она ненавидела парня и не упускала возможности выразить это, не на словах, конечно. Но парень, видимо, был того же мнения об этих навязанных свиданиях. Она не запомнила его имя, и свое имя ему не говорила. Ее имя знал очень узкий круг людей, а его имя ее не интересовало. Они опять гуляли по набережной и в парках. Все было хорошо до тех пор, пока он не попросил показать ему другую часть города. Черный район. Он назывался так не из-за живших там афроамериканцев, а из-за процветающей преступности. Даже полицейские обходили этот район. Она не боялась. В подобном районе она жила в Марселе, но в Париже она так же, как и все, обходила его стороной. Парень настаивал, и она, развернув машину, повезла его в преступный район. Она оставила машину на одинокой стоянке недалеко от этого района, и они пошли гулять. Она заранее предупредила его о том, что происходит в этом районе, и ее совесть была относительно чиста. Они шли между старых складов, развалин и трущоб. Милое местечко. Я совсем забыла, как хорошо в таких гиблых местах. Они шли достаточно долго. На пути им встречались бродяги, наркоманы, карманники и просто обычные бандиты. Она определяла это по виду, а ему они казались просто бедными людьми. Как же он заблуждался. Моник знала, что здесь знали и уважали ее возлюбленного погибшего Добермана, и это придавало еще большей уверенности в себе. У нее всегда при себе был его именной пистолет, и именно он давал им гарантию, выбраться из этого района живыми.
Начинало темнеть, и на улице появлялось все больше и больше людей. Парень все чаще стал оглядываться назад.
- Почему они на нас так смотрят, - вдруг спросил он.
- Потому что мы для них – добыча, - безразлично, как бы невзначай ответила она.
- Добыча?
- Для одних – да. Для других мы – надежда на лучшую жизнь. Это с какой стороны на это посмотреть. Видите тех ребят? Для них мы – возможность обогатиться. Они – воры. А для тех, что только что вылезли из подвала, мы – возможность развлечься. Особенно, я. Они – обычные маньяки-убийцы. Они вначале поиграют, изобьют, если девушка, значит, изнасилуют, а потом убьют. А вон там сидят падальщики. Они обыскивают мертвые тела и забирают все, что смогут найти. А вот это – мелкое хулиганье. Они нападают, избивают, забирают самое дорогое и уходят. А это, наверное, местные главари, - она указала на группу ребят, стоящих справа, у дороги, немного впереди их и демонстрировавших свое оружие, - Они самые опасные здесь. Они избивают, грабят, насилуют, торгуют наркотиками и людьми, берут в плен и пытают, в общем, совершают старые грехи новыми методами.
- Откуда Вы это знаете?
- Важно, не откуда я это знаю, а как нам применить эти знания, чтобы живыми выбраться отсюда, - безразличие и холодная уверенность в ее голосе пугали его.
- Почему Вы говорите мне все это только сейчас, когда мы зашли так далеко и скоро стемнеет.
- А я Вас раньше предупреждала. Тем более, разве Вы не хотите немного развлечься с местными?
- Развлечься? Я хочу убраться отсюда подальше. И почему полиция ничего не сделала с этим?
- Полицейские бояться этих мест, но регулярно предпринимаются попытки зачистить эти места. Это помогает. Бандитов становиться намного меньше, но среди полицейских обычно бывает много потерь, и к тому времени, как полицейские восполнят свои потери, количество бандитов становиться прежним. Поэтому полицейские держаться подальше от этих мест.
Она скорее не говорила, а рассуждала. Его это спокойствие убивало. Чем больше в ней становилось спокойствия и уверенности, тем больше он боялся. Она про себя отметила, что ее должен радовать его страх. Ее часы тихо пикнули в тишине, оповещая о наступлении полуночи. Но это было очень неожиданно, и парень дернулся. Бандиты словно этого и ждали. Они подошли ближе и окружили незадачливую парочку, заблудившуюся в чужом районе. Все, как один, улыбались и многословно демонстрировали оружие. Моник оглянулась, прикинув свои шансы убраться отсюда невредимой. Шансы были велики, но парень, который вот-вот ударится в панику, очень ей мешал, а кинуть его она не могла. Она вовсе не хотела сообщать всем, что была подружкой Добермана, потому что об это сразу станет известно всему городу и единственной ее работой останется разбой. Поэтому она решила немного помахать кулаками.
Бандиты сразу заявили о своих требованиях. Моник разочаровалась в них. Ничего интересного. Отдать все ценности, деньги и дорогую технику, не сопротивляться, пока они будут избивать и насиловать, и тогда, возможно, они сохранят им жизнь. Скука. Моник очень красочно выругалась по-английски, давая понять, что она думает обо всей этой шайке и что они не собираются выполнять их требования. Один вышел из толпы и подошел к ней вплотную. Видимо, он здесь главный. Она повторила свои слова, но уже по-французски. В ответ она получила красочный удар по лицу. Удар был настолько сильным, что Моник едва не упала. Сынок босса стал снимать дорогие часы с запястья. Моник видела это, и ей стало жалко этого парня. Его так легко запугать. Она вновь выпрямилась и сказала, все, что думает об этом конкретном бандите, о его поступке и о его родных. Он разозлился и ударил Моник еще сильнее. Она упала. Останется синяк. А парень тем временем уже положил бумажник и телефон радом с часами на асфальт. Моник поняла, помощи ей ждать неоткуда. Она встала, сказала сынку, чтобы он забрал свои вещи и, дождавшись, когда он выполнит ее требование, врезала стоящему рядом бандиту. Он рухнул на асфальт. Воспользовавшись заминкой бандитов, Моник ударила еще двух и одного отправила в мусорный бак. На этом ее везение закончилось. Все дружно накинулись на девчонку и стали ее избивать. Ее спутник оказался не таким трусом, как казалось сначала. Он решил помочь девушки и получил свое. Их избивали довольно долго. И, когда силы уже почти покинули ноющее от боли тело Моник, она из последних сил поднялась, растолкав толпу, и выстрелила. Один бандит рядом с ее спутником упал на асфальт, из дырочки во лбу потекла кровь. Бандиты остановились. Она направила пистолет на главного. В другой ее руке красовался кастет.
- Знаешь, что это такое? – она указала на кастет в своей руке.
- Просто кастет.
- Присмотрись, - бандит некоторое время рассматривал маленький предмет в ее руке. Потом, словно очнувшись от сна, он с испугом посмотрел на нее и стал пятиться назад. Вот этот страх ей определенно нравился.
- Откуда это у тебя?
- Что – это?
- Кастет Добермана.
- Вообще-то это – мой кастет.
- На нем символ Добермана.
- Ах, это, - она указала на маленький значок посреди кастета, - он заказал этот кастет специально для меня.
- Это пушка Добермана, - вдруг сказал кто-то.
- Откуда у тебя его оружие?
- Я забрала его себе после смерти Добермана.
- Ты убила его?
- Нет. Но, будь он жив, ему не понравилось бы, что вы напали на меня.
- Как тебя зовут?
- Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…
- Мы обойдемся без Шекспира. Твое имя или я пристрелю его, - и он приставил пистолет к виску сынка босса.
- Стреляй, мне нет до него дела.
- Тебе трудно сказать свое имя?
- Зачем тебе знать ее имя, - спросил до сих пор молчавший парень.
- А ты знаешь ее имя?
- Нет, - этот ответ совсем не понравился бандиту, и он ударил бедного парня прикладом по голове. Парень рухнул на землю без сознания, а Моник подумала, что босс совершенно не обрадуется тому, что его сын пострадал оттого, что она не хотела говорить свое имя. Она дождалась пока парень придет в себя. Его подняли, и пистолет оказался на прежнем месте: возле его окровавленного виска. Она посмотрела в глаза парню и сказала то, чего все так ждали.
- Меня зовут Моник.
Это имя всех шокировало. Во всех газетах по всей стране писали о ней. Она подружка Добермана, на которой он собирался жениться и которая множество раз спасала ему жизнь. Доберман называл ее своим счастливым талисманом и хладнокровной убийцей. И вот этот самый талисман стоял сейчас здесь. Бандиты побросали свое оружие и убежали прочь. Какую силу парой имеет имя. Она подошла к парню и взглянула ему в глаза. Он явно не ожидал такой реакции на ее имя. Чуть позже, когда они пришли к ее машине, она объяснила причину столь странного поведения бандитов. Она ехала домой, парень сидел рядом. Ему нужен был доктор, но никто не станет обслуживать их бесплатно, зная, где на них напали. Тем более, об этом сразу же напишут в газетах, а ей не нужна подобная слава. Она привезла его к себе домой, помогла дойти до кровати, уложила его и пошла за аптечкой. Он не спускал с нее глаз, пока она перевязывала его раны. Сейчас она была другой. Она была чем-то огорчена, в ее глазах стояли слезы, но, несмотря на это, она продолжала свое занятие. Она перевязала его раны, укрыла его и ушла. Эти бандиты напомнили то, что она все это время безуспешно старалась забыть. Доберман. Боль, оставшаяся после его смерти. Все вернулось и ударило с новой силой. Она не сможет с этим справиться. Она приняла душ, перевязала свои раны и легла спать. В соседней комнате мирно посапывал любопытный парень. Он пострадал из-за своего любопытства. Если бы его с ней не было, она бы просто перестреляла всех свидетелей, всех, кто слышал ее имя и кто видел, что произошло. Но она была не одна, и теперь ее маленькая тайна всплывет наружу.
Ее разбудил будильник. Она проснулась и взглянула на часы. Семь тридцать. Что ж, по крайней мере, она не опаздывает. Она встала, заглянула в соседнюю комнату, где ее случайный гость спал, как дитя, умылась и сварила себе кофе. Она сидела за столом, склонившись над ним и закрыв глаза. Кружка с кофе стояла рядом. Она любила сидеть в такой позе. Так ей лучше думалось. В этот момент вошел ее гость. Она подняла голову и взглянула на него уставшими больными глазами. Потом она поднялась, налила ему кофе и предложила сесть с ней рядом. Она не хотела разговаривать, и отвернулась от него. Он смотрел на нее с желанием поговорить, но он боялся что-либо сказать этой девушке. Она его пугала. Он обратил внимание на цепочку у нее на шее. На цепочке висели два обручальных кольца. Она говорила, что собиралась выйти замуж за Добермана, и он решил, что это – их обручальные кольца. А потом он заметил два серебряных гвоздика в ее ухе. Один в виде сердца с камнем в центре. Другой в виде месяца. Эти гвоздики ему понравились. Он хотел их рассмотреть поближе, но Моник повернулась к нему лицом. Слишком близко. Он смутился и отвернулся. Ее часы опять тихонько пикнули, она взглянула на них. Пора. Она встала, взяла сумочку и собралась идти. Парень встал и пошел за ней следом. Они приехали в фирму, она пошла в свой кабинет и занялась бумагами, а он пошел в кабинет к отцу. Через некоторое время дверь открылась, и в ее кабинет вошел босс со своим сыном. Ее это немного удивило, ведь обычно он вызывает ее в свой кабинет, он никогда прежде не заходил сюда. Она взглянула на парочку и уткнулась в свои бумаги. Сегодня она никуда не поедет и не станет выполнять его глупые поручения.
- Мой сын рассказал, что вчера произошло.
- Тогда, полагаю, мне пора собирать вещи.
- Зачем? Вы куда-то собираетесь? – спросил сынок. Этот интерес ее крайне удивил.
- Нет. Но долго я здесь не задержусь. Я права?
- Я не собираюсь увольнять тебя.
- Правда? А зачем Вам в фирме люди с такой репутацией, как у меня?
- Какой еще репутацией? Мой сын сказал, что это была необходимость, и поэтому ты убила того бандита. Он сказал, что ты спасла его от этих хулиганов.
- Я бы не называла их хулиганами. Они гангстеры. А это намного хуже.
- Не важно. Важно то, что вы оба живы и невредимы.
- Невредимы?
- А разве нет.
- Нет, нет, все нормально, - парень, очевидно, не все рассказал отцу о вчерашнем, подумала она.
- Что ж, я очень доволен тобой. Я благодарен тебе за спасение моего мальчика. Ты можешь просить, о чем угодно.
- Правда? Хорошо. Я хочу уйти в отпуск прямо сейчас на два месяца.
- А это не слишком много, - спросил парень.
- Нет.
- Конечно, конечно. Если ты этого хочешь, то, пожалуйста.
- Спасибо.
Она встала из-за стола и собиралась уходить, но босс ее остановил и попросил отвезти его сына в гостиницу. Она согласилась, и они вместе ушли из офиса. Уже по дороге в гостиницу он заговорил с ней.
- А где Вы собираетесь провести свой отпуск?
- На Корсике.
- Почему там?
- А какое Вам дело?
- Я бы хотел полететь с Вами, - последнее слово потонуло в тишине. Он явно был смущен и боялся своих слов.
- Со мной? – и на ее губах расцвела милая улыбка, - как Вам будет угодно, но при одном условии: никто об этом не должен знать. Вам ясно?
- Вполне.
Они заехали в гостиницу, он собрал свои вещи, потом они заехали в банк, где она сняла приличную сумму со своего счета, и поехали к ней домой. Она собрала вещи, вызвала такси, и они уехали в аэропорт.
Они провели два месяца на острове любви и красоты. Они отдыхали, веселились, купались в море, загорали, по вечерам гуляли по побережью. За эти два месяца они сблизились и перешли на «ты». Он для нее стал просто хорошим знакомым, с которым приятно поговорить. Он узнал эту девушку с другой стороны. Однажды он спросил о той цепочке и кольцах, что висели у нее на шее. Она рассказала ему, как погибли ее родители, и что это их кольца. Она заметила, что парень в нее влюблен, но не подавала виду. Два романтических месяца на острове подальше от большой земли и шумных городов быстро пролетели, и они вернулись в Париж. Они расстались в аэропорте.
- Спасибо, Моник. Мне было очень приятно провести с тобой эти два месяца, - сказал он напоследок и улыбнулся ей.
- Пожалуйста. Но, вообще-то меня зовут Александра, - она тоже улыбнулась ему, и на ее щеках появился легкий румянец.
- До встречи.
- Пока.
Он поймал такси и уехал в гостиницу. Моник вернулась домой. Дома все было по-прежнему. Она распаковала сумки и завалилась спать. Прилетели они поздно вечером. На следующее утро Моник пришла на работу. Никто не знал, что она провела эти два месяца с сыном босса. Поль оказался милым парнем, и, похоже, она влюбилась в него. Босс сразу же вызвал ее к себе. Долгий, ничего не значащий разговор, как и всегда. Но сегодня все было по-другому. В фирму приехал сын босса. Это не было неожиданностью, но вот зашел он не к отцу в кабинет, а к Моник.
- Привет, Александра.
- Привет. Но необязательно меня так назвать.
- Как? Это ведь твое имя.
- Можешь называть меня Сашей или Алекс.
- Саша? Звучит мило.
- А что ты здесь делаешь?
- Соскучился и решил зайти. У тебя уже есть планы на вечер?
- Да. Сегодня вечером я иду на свидание с тобой.
В этот момент в ее кабинет вошел босс. Он не слышал последней фразы, но явно был озабочен тем, что его сын уже был здесь. Опять долгая утомительная беседа. Но теперь она не питала ненависти к своему боссу, скорее он ее теперь радовал. Он был обычным забавным стариком со странностями. Она не сводила глаз с парня, а он с нее. И босс это заметил. До отъезда сын говорил ему, что это милая девушка, но он ни за что не станет с ней встречаться только потому, что эта девушка навязана ему отцом. А теперь они глаз друг с друга не сводят. Это определенно обрадовало отца, и долго он не задержался. Поль вышел вслед за отцом.
Жизнь Моник сильно изменилась. Работа приносила ей удовольствие. По вечерам после работы она встречалась с Полем. Сказка, о которой она всегда мечтала, становилась явью. Поль был именно тем парнем, о котором она мечтала, но Доберман был ее первой любовью, и забыть его она не могла. Это нежное чувство к погибшему гангстеру до сих пор жило в ее сердце. Но к Полю она тоже испытывала некоторое нежное чувство, хотя не такое сильное, как к Доберману. И с этого момента Моник исчезает в небытие, а вместо нее появляется Саша, любящая нежная и очень ранимая девушка. Поль мало, что знал о ее прошлом: она была подружкой известного на всю Францию гангстера, ее боялись местные хулиганы, она прекрасно обращалась с пистолетом, но больше ничего. Их отношения развивались с приличной скоростью, и уже через полгода он сделал ей предложение.

а где же продолжение???